Остров Сахалин всегда привлекал меня своей таинственностью. Первоначальное впечатление о нем сложилось после прочтения одноименной книги Антона Павловича Чехова. Печать суровости, неблагополучия, каторжной жизни, связанной с удаленностью, «дурной погодой», располагающей к угнетающим мыслям и унылому пьянству», отложилась в моем сознании. Потом читал жизнерадостные репортажи о социалистическом переустройстве острова, о затем сообщения о капиталистической индустриализации, хлынувшей на эту землю и прибрежные воды… И вот мне удалось исполнить давнюю мечту – совершить путешествие по Сахалину. Увиденное вселило тревогу за судьбу этой окраины Российского государства.

Общие впечатления
Южно-Сахалинск встретил теплой солнечной погодой. Столица островного региона по своему содержанию ничем не отличалась от других российских городов такого же статуса, но со своими особенностями. Раскинувшись в широкой долине вдоль горного хребта город живет в урбанизированном ритме. Почти все улицы пересекаются под прямыми углами. Планировка, видимо, досталась от японцев, при которых город назывался Тоехара. История острова тесно связана с соседним государством. В девятнадцатом столетии были годы, когда остров принадлежал России и Японии на праве общего владения. А с1905 по 1945 южная часть Сахалина была японской территорией, на которой и были заложены основы промышленного потенциала. Железная дорога с узкой колеей просуществовала до этого года.
Улицы также запружены автомобилями, в основном японского производства. Если вечером замешкаешься, твое стояночное место будет занято, что создает нервозную напряженность у автовладельцев. В глаза также бросаются новостройки и реклама, зазывающая в различные заведения. Первые же покупки заставили сделать вывод, что цены непомерно высокие. Особенно на рыбу и морепродукты, что, казалось бы, не должно укладываться в рамки здравого смысла.
В Южно-Сахалинске, конечно, есть чем восторгаться. Видом города со смотровой площадки горнолыжного комплекса «Горный воздух», краеведческим музеем с широким набором интересных экспонатов. Приезжающих просят обязательно посетить в окрестностях города останец «Лягушка». По легенде у местных жителей – айнов – это место считалось храмом Мудрости, олицетворяющим три мира – небесный, наземный и подземный. Останец своими очертаниями напоминает известное земноводное, а оно, как известно, живет в трех мирах: рождается в воде, прыгает по земле, а в зиму зарывается глубоко в ил.
Но меня больше интересовали социальные проблемы сахалинцев, которых в принципе не должно быть. В городе красуются офисы компаний «Эксон нефтегаз Лимитед», «Сахалин Энерджи», Газпрома и Роснефти. Эти гиганты черпают углеводородное сырье на континентальном шельфе Сахалина в таком количестве, что сделали область лидером в стране в этой сфере производства. Если к этому приплюсовать рыбу и морепродукты, уголь, то сахалинцы должны были неплохо жить за счет природной ренты, как население Арабских Эмиратов или Норвегии. Но на острове об этом даже мечтать не смеют, прекрасно зная о том, куда уходят доходы от нефти, газа, угля, рыбы и морепродуктов. Зато областная власть гордится высоким региональным продуктом на душу населения, занимая четвертое место в России. Еще чиновники хвалятся тем, что у них третье место в стране по объему иностранных инвестиций. Об этом следовало бы молчать, поскольку отсутствует всякий намек на социальную справедливость. Разве можно сравнивать доходы рыбака с поронайского взморья и бывшего губернатора Александра Хорошавина или менеджеров нефтегазовых компаний. Жизнь сурова для одних и прекрасна для других. Закрытые городки в Южно-Сахалинске для иностранных специалистов тоже об этом свидетельствуют. Кстати, я слышал много хороших отзывов об осужденном за коррупцию Александре Хорошавине, а нелестные об Олеге Кожемяко, в руках которого теперь оказался Приморский край. К нынешнему губернатору Валерию Лимаренко сахалинцы только присматриваются.
В области обострена проблема ветхого жилья. Она решается и на первый взгляд кажется, что с успехом. Меня привезли на ночевку в микрорайон нового социального жилья. Трудности возникли сразу, поскольку все стояночные места для автомобилей были заняты. Между домами просторные территории, занятые газонами и детскими площадками, которые без сомнения в ближайшее время потеснятся перед автомобильным натиском, как это в реальности происходит в Горно-Алтайске или во Владивостоке. В подъезде трехэтажного дома сразу стало ясно, что качество строительства отвратительное, а в квартире были слышны голоса всех соседей, будто вместо кирпича и бетона установлены фанерные перегородки. Строители оказались большими экономистами. Не трудно предположить, что такие микрорайоны со временем станут социальным дном в общей городской среде со всеми вытекающими отсюда последствиями. Многие мегаполисы мира с такой ситуацией уже сталкивались.
Социальное неблагополучие крепкими узами связано со здоровьем населения. Об алкоголизме говорить не стоит: это проблема не сахалинская, а общероссийская. Здесь враг другой, жестокий и беспощадный, и имя ему – онкология. Онкологическая больница в Южно-Сахалинске не справляется с наплывом пациентов. Чтобы попасть в это заведение, надо постоять в очереди несколько месяцев, а это время может быть роковым. На Сахалин приехало по федеральной программе немало врачей из многих российских регионов, в том числе с Алтая, чтобы островное здравоохранение поднять до жизнеутверждающего состояния. Но отзывы о приехавших врачах зачастую отрицательные. Деньги и забота о здоровье людей оказались в разных категориях моральных ценностей. Множатся платные клиники, как рыба идущая на нерест, но они для бедных слоев населения зачастую недоступны.

Рыба не ловится
Для меня Сахалин был прежде всего рыбным краем, как и Камчатка, которая уже была у меня маршрутом одного путешествия. Теперь же удачу рыбака я попытался испытать на острове. Первой рекой была Промысловка, говорящая как бы сама за себя, что рыбы в ней от берега до берега. Полдня безуспешно махал спиннингом и ни одной поклевки, хотя на нерест еще шел кижуч. Рядом при мне местные рыбаки сняли сеть. Она была забита тиной и медузами, и ни одной рыбки. На другой день на моторной лодке с жителем Поронайска и рыбаком Александром Резником отправились за тридцать километров на речку Рукутами. Прежде чем закинуть удочки, поставили две коротенькие сети. Снова полдня я ожидал поклевки, но безуспешно. Удача немного сопутствовала Александру. Он поймал пять чебаков и красноперку. Из двух сетей улов был только в одной: красноперка и две щуки.
- Почему нет клева,- спросил я Александра. - Неужели правда, что на убывающую Луну рыба становится вялой и не клюет?
- Может быть и так,- ответил рыбак с тридцатилетним стажем. – Ее просто не стало. Раньше рыбу ловили в любое время.
Так мне пришлось вникнуть в рыбную проблему Сахалина на примере Поронайска. При советской власти с населением в 26 тысяч человек в этом городе рыбной ловлей занимался только колхоз «Дружба». Население в основном работало на промышленных предприятиях. Поймать корюшку или горбушу для домашней ухи ни для кого не составляла труда. Река Поронай впадает в Охотское море в городской черте. Да и не так много людей стремилось на море и реку. Рыбу и икру можно было купить в магазинах. В девяностые годы по городу прокатилась волна разрухи. Исчезли целлюлозно-бумажный и сульфатно-спиртовый заводы, швейная фабрика, рыбоконсервный комбинат, морской порт, управление «Шахтострой», лесокомбинат, завод «Стройдеталь и другие предприятия. Зверосовхоз «Поронайский» прекратил выращивать норок и лисиц, переключился на заготовку рыбы. Оставшись без работы, поронайцы вынуждены были стать рыбаками. Хотя население сократилось на одиннадцать тысяч человек, нагрузка на водные биоресурсы оказалась высокой.
К тому же еще из рациона питания поронайцев выпали многие продукты животноводческого и растительного происхождения. Совхоз «Забайкалец», славившийся при Советах большим стадом крупного рогатого скота, постигла участь промышленных собратьев. Личные подворья тоже опустели, а рыба вышла на первый план.
Сегодня в рыбной отрасли города занято тридцать предприятий. В городе действует скупка, куда можно принести даже десяток килограммов рыбы и тут же получить деньги. Такая ситуация у многих рыбаков вызвала непомерную алчность. Браконьерство стало эпидемией, перед которой оказались бессильными или втянутыми в коррупцию представители правоохранительных органов. Увидеть по берегам речушек кучи гниющих тихоокеанских лососей с выпотрошенной икрой – не редкость.
Нынешняя путина для порядочных поронайских рыбаков не принесла заработка. Кое-как свели концы с концами. По их мнению нерестовую рыбу вылавливают еще на подходе к проливам Курильской гряды. Пограничников отстранили от контроля за морем. Рыбнадзор разделяет рыбаков на своих и чужих. При мне, когда я жил на рыбацком стане на берегу моря, в дали светились огоньки браконьерских судов на ловле крабов. Огни были видны из города, но на них никто не обращал внимания.
Обострились другие проблемы. Рыбоводные заводы стали специализироваться только на воспроизводстве кеты. Прежде чем выпускать мальков в речки сыплют хлорку, чтобы рыбы других пород покинули водоемы и молодь кеты не стала для них пищей.
Природа очень разумно устроила живую жизнь. Популяция горбуши была очень многочисленной и первой шла на нерест. Глубина вымета икры в песок у горбуши меньше чем у кеты. Когда же нерестится кета, то часть горбушьей икры выметается и гибнет. Но такая природная закономерность не влияла на численность горбуши. Когда же в этот процесс вмешались люди, катастрофа с популяцией горбуши стала очевидной. Ученые и чиновники рыбохозяйственного ведомства объясняют этот факт изменением климата, ростом числа ураганов и тайфунов, в которых якобы гибнет молодь лососевых. Экологи и защитники живой природы говорят о хищническом истреблении биоресурсов. Длина неводов достигала уже трех километров. Не трудно представить, на какой площади вылавливается все, что плавает.
Когда я жил на рыбацком стане, то часами ходил по берегу моря недалеко от устья реки Промысловой. При мне рыбаки не раз проверяли сети. Вес уловов буквально шел на килограммы. С десяток тайфунов – разновидности корюшки, несколько сельдей и красноперок. Я тоже напросился принять участие в такой рыбалке. Был отлив и набегавшие волны были не так яростны, как при приливе, поэтому можно было не опасаться, что вода попадет в сапоги. Температура уже была минусовая, четыре градуса, и ноги сразу ощутили холод. Пока вынул из ячеек с десяток тайфунов, замерзли руки. Недалеко проплыла нерпа. Она, видимо, хотела поживиться уловом в сети, но она была уже пуста. Мне рассказывали, что бывают случаи, когда крупную рыбину в сети нерпа тянет на себя, а человек в свою сторону. Надо полагать, что морские звери стали пастись у снастей не от сытой жизни в море. Об этом можно судить и по поведению чаек. Если что-то попало в сети, они тут как тут. У меня тоже было несколько поклеванных чайками тайфунов.
Когда проверял сеть, еще раз невольно проникся уважением к рыбакам, к их труду. Так они будут рыбачить до ледостава. Когда лед окрепнет, рыбалка снова продолжится. Заниматься рыбным промыслом зимой их заставила нужда. Раньше этого не было. Летняя путина приносила доход на безбедную жизнь до следующего нерестового хода рыбы. И сахалинские рыбаки не одиноки в таком положении. Николай Пиноев с Байкала тоже вынужден рыбачить зимой. Ловля омуля пока под запретом, чтобы восстановилась популяция, а летом на щуке и окуне особо не разживешься.
Ходить по берегу было особенно приятно во время отлива. Вода отступала на несколько десятков метров и песчаная полоса уходила за горизонты в противоположные стороны. Становилось тихо, полная луна озаряла холодным светом море и сушу. Когда начинался прилив, волны подавали голос, который становился все громче, а их натиск на сушу все яростней. Приходилось уходить в глубь берега, к мусорным завалам из пластика, обрывков сетей и неводов. Море не терпит мусора и выбрасывает его обратно к людям. И кажется, что волны вновь и вновь взывают к человеку, чтобы он превратился из варвара техногенной цивилизации в существо природного свойства. Невольно вспоминался Чехов: «Если жизнь возникла и течет не обычным естественным порядком, а искусственно, и если рост ее зависит не столько от естественных и экономических условий, сколько от теорий и произвола отдельных лиц, то подобные случайности подчиняют ее себе существенно и неизбежно и становятся для этой искусственной жизни как бы законами».
Однажды днем приливные волны выбросили на берег тушу нерпы. Тут же слетелись вороны, но вскоре прилетевшие буревестники их разогнали. Море беспокоится о своей чистоте. Только люди способны ходить под себя.

Тревожное будущее
В России по природоохранной тематике принято немало законов, а мусора становится все больше. Мусорная проблема также остра для Сахалинской области. Но пластик во дворах и по обочинам дорог не так опасен, как индустриализация острова. Не может быть, чтобы 800-километровый трубопровод, перекачивающий углеводородное сырью с севера на юг острова, на завод по производству сжиженного природного газа ни на йоту не затронул живой природы. Нельзя без тревоги взирать на морские платформы, вокруг которых несколько месяцев в году гуляют ледяные поля, а штормы и ураганы готовы порвать самые крепкие якорные цепи. В таких экстремальных условиях трудно застраховаться от аварий. Многие сахалинцы говорят о случаях утечки нефти. Но официально об этом молчат. Транснациональные корпорации кого угодно купят и заткнут рот. Чиновники тоже промолчат, поскольку кормятся с того же стола. Общественности известна авария двадцатилетней давности. Тогда во время шторма произошел разрыв трубопровода, соединяющего производственный комплекс «Витязь» и плавучее нефтехранилище – танкер «Оха». О том, насколько эффективно удалось локализовать нефтяное пятно, власти не сообщили. Также промолчали и о величине ущерба.
В водах континентального шельфа, где добываются нефть и газ, кормятся серые киты из охотско-корейской популяции, которая в период китобойной экспансии считалась уничтоженной, но каким-то чудом уцелело несколько особей и с них началось восстановление стада морских гигантов. Официальная точка зрения уверяет, что компании «Эксон нефтегаз Лимитед» и «Сахалин Энерджи» сделали все возможное, чтобы никак не навредить этим морским млекопитающим, способствуют увеличению их численности. Выбрали удаленный маршрут для трубопровода, не жалели долларов на научные исследования. Даже сейсморазведка якобы не побеспокоила китов. Не допускается сброс в море буровых растворов и выбуренного шлама. На всех платформах круглосуточно дежурят наблюдатели. Если киты подплывают слишком близко, якобы даже приостанавливаются работы. Международная общественная организация «Всемирный фонд дикой природы» тоже не имеет претензий к этим нефтегазодобывающим компаниям. Словом, ситуация рисуется идеальная. Пусть люди наивные этому верят. Даже один автомобиль способствует загрязнению окружающей среды, а здесь гигантский комплекс производственных мощностей с флотилией из различных судов.
Не может не беспокоить увеличение числа танкеров. Охотское море очень штормовое, поэтому застраховаться от чрезвычайных происшествий невозможно. Частые сообщения о закрытии паромной переправы Ванино-Холмск тому свидетельство. Буквально на днях случилась авария на танке «Остров Монерон» под российским флагом. Буквально часами позже произошел взрыв на танкере «Залив Америка» вблизи Находки. Море, как часть живой планетной системы, может и мстить людям за их варварства на суше и в океанах. Море, как часть живой планетной системы, может и мстить людям за их варварства на суше и в океанах.
Пока на острове действуют два нефтегазовых проекта: «Сахалин – 1» и «Сахалин – 2». На очереди еще семь таких же масштабных промышленных объектов. Не трудно предположить, что станет с островом и прибрежными водами? И как будут жить коренные сахалинцы? Пока радости в их глазах не ощущается. На работу берут неохотно, мол, бездельники и пьяницы. Много представителей из Среднеазиатских республик. В их руки перетекают сферы торговли и питания. Уверенно держится корейская диаспора. А сахалинцы из числа русских оказались изгоями в родном доме. Предпочтение отдается вахтовикам. Я встретил водителей из Барнаула, Бийска и Белокурихи, работающих водителями БелАЗов на угольном разрезе. Трудятся без выходных по двенадцать часов в течение месяца, а потом на такое же время улетают домой на отдых. Зарплата составляет 150-170 тысяч рублей в месяц. В таком случае приходится говорить о социальном неблагополучии нашего региона, если люди находят средства для пропитания за тридевять земель.
У Чехова в книге «Остров Сахалин» есть настораживающая фраза: «Когда русские заняли остров и затем стали обижать гиляков (коренное население Сахалина – авт.), то гиляцкий шаман проклял Сахалин и предсказал, что из него не выйдет никакого толку». Хотелось бы, чтобы такого не случилось. Остров остался бы изюминкой российской территории, а его население - счастливыми людьми. А тем, кто природные ландшафты превращает в металло-бетонные сооружения и мусорные свалки, посоветовать почаще бывать на останце «Лягушка», чтобы приобрести мудрость, столь необходимую в человеческих деяниях.
Григорий КУДРЯШОВ.
Сахалин – Горно-Алтайск.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.88 (4 голосов)